Карлос Магдалена

Друзья, а чехол для meizu не интересует вас? Мне кажется это очень важно.
МЫ ОСТАНАВЛИВАЕМСЯ у каждого ручейка, каждой лужи и речушки между Дерби и Уиндемом. И почти на каждой второй остановке находим что-то интересное. Карлос Магдалена и Эмма Далзиэл собирают семенные коробочки и цветки. Складывают их в пакеты для заморозки. «Nymphaea lukei»— надписывает их Эмма. Похоже, это самый распространенный вид в округе Кимберли. Но нередко на этикетке красуется знак вопроса.

Так Эмма обозначает гибриды. Магдалена опознает их сразу. Крепкие растения с большими цветками. Он и сам в оранжерее часто скрещивает разные виды. Красавица на экране его смартфона, которую он показывал в начале этого путешествия, гоже из их числа. В ботанических садах вообще любят выставлять гибриды, потому что они пышно цветут.

Цветение кувшинок продолжается до пяти дней. В первый день их цветки обладают женскими свойствами. Их завязь готова к опылению. В последующие четыре дня кувшинки формируют тычинки. И цветки становятся мужскими.

В оранжерее Карлос Магдалена переносит тычинки одного вида на завязь другого. В природе это возможно только при определенных условиях: если два разных вида цветут одновременно, если их опыляют одни и те же насекомые и если они растут по соседству. По подсчетам Диксона, «радиус действия» местных пчел — 100 метров.

Но несмотря на все эти препятствия, в округе Кимберли очень много гибридов. Природа словно пробует один вариант за другим, пытаясь подобрать наиболее стойкий к местным суровым условиям. Как правило, без особого успеха. Гибриды по большей части не дают потомства. Они плодоносят, но плоды обычно пусты. А если в них и есть семена, то слишком мало. Но за многие тысячелетия вполне может появиться на свет гибрид, семена которого прорастут.

«И тогда — бум!» — говорит Магдалена. Барьер на пути к новому виду пробит.

Но насколько высок это барьер? Какое количество потомства должен дать гибрид, чтобы утвердиться как отдельный вид? Пять? Пятьдесят? Пятьсот экземпляров?